бутафорские трупы

Neil Young – Guitar Solo 2
продолжительность = 0.42 мин.

Neil Young – Guitar Solo 5
продолжительность = 0.42 мин.

Neil Young – Guitar Solo 6
продолжительность = 0.42 мин.


Мертвец (1995) HD 1080
Франц Кафка, Уильям Блейк, Вергилий: метафизическое road movie Джима Джармуша

Желательно не путешествовать с мертвецом. Анри Мишо

Мертвец укоренен в философии, стоящей за американской жанровой мифологией, однако однозначное отнесение его к определенному жанру представляет сложности это и фильм-притча, и опрокинутый в прошлое роуд-муви, и метафизический вестерн. Это единственный в своем роде фильм, где режиссер предоставляет каждому из зрителей самостоятельно решить, в какой точке повествования наступила смерть главного героя, если она вообще наступила.

Фильм повествует о мистическом (возможно, посмертном) путешествии скромного бухгалтера Уильяма Блейка, ведомого по Дикому Западу к Тихому океану индейцем по имени Никто. В ходе своего путешествия главные герои проделывают долгий путь от инфернального города эпохи промышленной революции сквозь зеркальные воды реки забвения к покинутому жителями культовому центру вымирающего племени индейцев.

Антон Долин Джим Джармуш. Стихи и музыка:

…Картина устроена так, что субъективное время

Разговор на самом деле не столько о Блейке, сколько о самом Джармуше. Мертвец самый важный рубеж его фильмографии. Адепт малобюджетного независимого кино, лишенного явного драматизма и вообще событий, иронически-невесомого, за то и любим. Последние на тот момент его ленты, Ночь на Земле и Таинственный поезд, были отчетливо и декларативно фрагментарны будто нет на свете историй, заслуживающих полного метра. И вдруг такое! Солидный бюджет самый большой в карьере режиссера, собранный совсем не сразу и не окупившийся в прокате (задержанном на год относительно мировой премьеры в Каннах, которую зал встретил гробовым молчанием). Костюмный, исторический, жанровый фильм. В главной роли Джонни Депп. Наконец, тема жизнь и смерть, ни много ни мало.

Неудивительно, что для многих Мертвец стал лучшим фильмом Джармуша, его главным творением: авторитетный критик Джонатан Розенбаум, например, считал его шедевром и написал о нем целую книгу. Для других эта картина стала символом падения Джармуша, изменившего своей неброской манере и ушедшего в область спекулятивной философии и эзотерики а-ля Кастанеда и Коэльо. Подобно другим образцам высокого постмодернизма, Мертвец насквозь цитатен и ироничен, но при этом поэтичен и патетичен. Собственно, пафос и юмор сосуществуют здесь так органично, что разделить их невозможно.

Мертвец называли кислотным вестерном, но главное это вестерн ревизионистский. Одна из первых его задач показать Дикий Запад как место В этом смысле мертвец здесь не только бледнолицый Блейк, но и его спутник, воплощающий стертых с лица земли индейцев и носящий говорящее имя Никто. No-body, бестелесный, призрак. Так что эпиграф из бельгийского сюрреалиста Анри Мишо Желательно не путешествовать с мертвецом практически в равной степени относится к обоим персонажам фильма Блейку и Никто.

Мертвец сегодня считается едва ли не самым аккуратным с исторической и этнографической точки зрения изображением жизни (и смерти) американских индейцев XIX века в игровом кино. Их роли играют исключительно актеры-индейцы, чьи диалоги не переведены, к слову, они шли без перевода и в прокате США. Гэри Фармер, принадлежащий к народу кайюга, специально для фильма научился языкам черноногих и кри, на землях которых, по сюжету, разворачивается действие фильма. Реконструкция деревни из финала и одежды индейцев проводилась с небывалой тщательностью.

Путь Блейка одновременно инициация, начало жизненного цикла, и его завершение, ведущее к небытию и смерти. В этом Блейк похож на Карла Россмана, молодого героя Америки Франца Кафки. Писатель описывал страну, в которой никогда не был (как и его персонаж), и точно так же рассказывает о мифической Америке прошлого Джармуш, открывая ее для зрителя заново. Глазами наивного незнакомца камера скользит по центральной улице Города Машин в начале фильма. Этот проход, пародирующий типичный для вестерна приезд одинокого героя в незнакомый город, позволяет увидеть рядом и колыбель с младенцем, и сколоченный для покойника гроб. А в конце пути высится антиутопическая и сюрреалистическая громада фабрики с бутафорским на вид дымом, типичный завод-Молох из Метрополиса Фрица Ланга.
Кстати, изображение Мертвеца во многом наследует немецкому экспрессионизму, знакомому не понаслышке оператору Робби Мюллеру знаковой фигуре послевоенного кино Германии. Когда Никто и Блейк входят в лес с гигантскими деревьями, вспоминаешь уже Нибелунгов Ланга снимавшихся примерно в ту же эпоху, когда Кафка писал свои романы.

В финале зеркально повторяется такой же, как в начале, проход, но уже по деревне индейцев: вновь Блейк увидит и ребенка, и мертвецов. Но здесь выходом наружу из закрытого, обнесенного, как крепость, частоколом пространства будут таинственные врата, ведущие в открытый океан к финальной точке пути, недоступной и близкой, будто горизонт. Начав свое путешествие на поезде, предприняв его не по своей инициативе, а по воле судьбы (его пригласили на работу, и он отправился на край света), герой на время взял бразды в свои руки когда учился ездить на лошади и стрелять. Но заканчивается все вновь во всепобеждающей пассивности, в дрейфующей по волнам погребальной ладье. И чем она не детская колыбель, возвращающая к началу (в Кливленд?), знаменующая цикличность пути?

Вернемся к Кафке и вопросам целеполагания. В Мертвеце виден след всех трех его романов. Как в Замке, Блейк пытается добраться до недостижимой цели, огромной машины производства и подавления воли, чтобы заступить на должность счетовода (так К. из книги Кафки все пытался вступить в должность землемера). Ему без объяснения причин отказывают: опоздал, место занято. По неведению герой нарушает негласную иерархию пытается требовать свое, входя в кабинет к владельцу, и тот одним жестом описывает будущее Блейка: направляет на него ружье. Причем на стене кабинета висит портрет владельца с ружьем, и его Блейк видит раньше, чем самого Дикинсона. Таким образом, подобно К., Блейк встречается со статичным образом отрицания и изгнания, не дающим шанса на диалог.

Безапелляционность этого приговора напоминает уже о Процессе, где Йозеф К. без надежды на справедливость идет через абсурдное судилище к предсказуемо кошмарной казни, понемногу оставляя надежду на оправдательный приговор или апелляцию и вовсе не зная, за что он, собственно, осужден. Блейк слишком занят тем, чтобы одолеть своих преследователей и при этом остаться в живых, чтобы задумываться о том, как доказать свою невиновность. Трудно не увидеть здесь характерную для Кафки тему экзистенциальной несправедливости бытия, без вины приговаривающего каждого из нас к высшей мере наказания.

Однако самая прямая аллюзия в Мертвеце все-таки на Америку (Джармуш мог бы назвать свой фильм именно так, и второе название Кафки, Пропавший без вести, тоже бы подошло). Ведь роман Кафки начинается с встречи Карла еще на корабле он прибывает в Нью-Йорк по воде с кочегаром. Так же и с Блейком неожиданно завязывает разговор кочегар поезда: чумазый от сажи, будто посланец преисподней, он первым сравнивает поезд с лодкой и честно предупреждает горе-бухгалтера, что тот держит путь в ад. Путешествие Блейка схоже еще и с тем, которое проделал другой поэт, Данте. Особенно если вспомнить теорию о том, что умер он в самом начале пути: возможно, все окружающее Блейка уже загробный мир. Только свою Беатриче (Тэль) он встретил не в финале, а в начале. Зато Никто идеальный Вергилий, ведущий своего спутника на ту сторону.

Данте видел в Вергилии свой прообраз и в некотором роде двойника. Никто, безусловно, отражение Блейка. Такой же одиночка, чужак и изгнанник, он отказался от имени Экзибиче, то есть Лжец, данного ему собственным племенем после того, как он совершил путешествие в страны бледнолицых сначала по цивилизованной Америке, а затем и в Англию, за океан. Никто это ведь еще и Одиссей, то есть странник поневоле, мечтающий о возвращении домой. Пункт назначения обоих, Блейка и Никто, туманен и недостижим; каждый спускался в свой ад и вышел оттуда живым. Поэтому их путешествие еще и навстречу друг другу. Недаром Никто говорит о зеркале.

Но зеркальное не только точное, но и перевернутое. Мертвец, очевидно, вызвал столь активное неприятие на родине режиссера потому, что явил собой именно такое отражение Америки. Это вестерн, в котором не торжествует справедливость. Герой и не герой вовсе, а слабак: бухгалтер, такая профессия в вестерне могла быть отдана только второстепенному персонажу и непременно показана в комическом ключе. Индеец не персонаж-помощник, а проводник и учитель, он сильнее и мудрее своего провожатого. И вообще, Америка здесь страна индейцев, а не бледнолицых. Напротив, все преимущества принесенной на Дикий Запад цивилизации Джармуш отказывается оценивать как благо. Индустриализация, железная дорога дьявольские машины, несущие разрушение и смерть. Буквально все типовые персонажи вестерна появляются здесь, меняя знак с плюса на минус. Кровожадные и тупые охотники; два комически слабоумных помощника шерифа; проповедник-подлец, продающий индейцам зараженные одеяла; наконец, трое охотников за головами. Причем до финала добирается лишь один из них опытный садист и каннибал Коул Уилсон. В остальных двух есть хоть что-то человеческое, чернокожий Джонни Пикетт совсем еще мальчишка, а болтливый Конвей Твилл спит по ночам с плюшевым медвежонком, и потому они обречены. Коул убивает их, а одного еще и съедает. Выживает худший. Но и его черед придет.

Темной ночью и чуть свет
Люди явятся на свет.
Люди явятся на свет,
А вокруг ночная тьма.
И одних ждет Счастья свет,
А других Несчастья тьма.
Если б мы глядели глазом,
То во лжи погряз бы разум.
Глаз во тьму глядит, глаз во тьму скользит,
А душа меж тем в бликах света спит.

Уильям Блейк. Изречения невинности

Джармуш подвергает сомнению не только торжество справедливости, которая в классическом вестерне бывает превыше закона, но и само жизнелюбие старой Америки, ее хваленую витальность. В его отражении Америка вотчина смерти, а нагромождение трупов, которое в традиционном вестерне знаменовало бы приближение положительного героя к хэппи-энду, приносит в атмосферу фильма трагический абсурд неразрешимости. Конечно, разоблачение американских ценностей является не самоцелью, а лишь оптикой, позволяющей совершить интересующее режиссера путешествие в смерть. Этой дорогой идет с самого начала наивный Блейк, сам того не замечая, хотя зритель давно все понял.
Как не понять? Бесконечные гробы и черепа проходят сквозь фильм комически-навязчивым орнаментом, будто оформление спальни подростка-гота или студии хэви-металлической группы (позже такая макабрическая атрибутика будет окружать Игги Попа в документальном Gimme Danger). Даже перепутанное неприветливым управляющим на заводе Дикинсона имя героя (Блэк, то есть черный, вместо Блейк) недвусмысленно намекает на траур. Взглянув на Блейка после ритуального приема пейота, Никто видит вместо его лица очертания черепа. Мертвец он и есть мертвец.

Джармуш затрагивает здесь еще одну сакральную и больную для Америки тему огнестрельного оружия, которое в конечном счете обусловило уничтожение белым человеком коренного населения США. Возможность владеть пистолетом или ружьем одно из фундаментальных прав американца, и Мертвец медитация на эту тему.

Назвать ее пацифистской было бы непростительным упрощением. Спусковой механизм обеспечивает как бы механическое функционирование интриги, сколько бы ни пытались бунтовать против него наивные персонажи. Появившееся на экране (висящее на стене) ружье непременно должно выстрелить. Случайно выловив пистолет из-под подушки Тэль, Блейк подписывает себе смертный приговор и запускает тот самый процесс трансформации. Огнестрельное оружие в Мертвеце не гарантирует ничью безопасность. Напротив, оно служит постоянным напоминанием о собственной смертности, а в конечном счете и своеобразной гарантией смерти.

Джонни Депп становится для Джармуша таким же оружием, безотказным инструментом, в саму конфигурацию которого заложена и его непростительная для Дикого Запада хрупкость, и способность удивлять неожиданным выстрелом. Боевая раскраска, которую наносит на лицо Блейка Никто, будто насечки на ружье, знаменует те внутренние изменения, которые происходят в персонаже и передаются актером при помощи едва заметных нюансов мимики, движения и интонации голоса. Переодевшись в шкуру и сняв очки, он теряет карикатурность горожанина, хотя остается таким же не приспособленным к выживанию слабаком, каким прибыл в Город Машин. Перестает казаться гротескным персонажем и Никто, чей нелепый поначалу облик обретает величественность последнего из могикан. Так уходит невинность и героев, и зрителей. Приходит, как стигматы отложенной смерти, опыт.

Да, согласно заветам тезки героя, Мертвец песня невинности, воплощенной Блейком в его костюмчике, и приходящего со временем опыта, одновременно спасительного и ведущего к смерти. Невинность Блейк теряет с бывшей проституткой Тэль, продавщицей бумажных роз, погибающей после их первой и единственной ночи. Этот единичный опыт чем не Имя розы, отсылка хоть к роману Умберто Эко, хоть к строчке из Ромео и Джульетты: Роза пахнет розой, хоть розой назови ее, хоть нет. Хотя смертельная роза Тэль пахнет исключительно бумагой.

О роза больная!
Кто скрытно проник
В твой сумрак росистый,
Пурпурный тайник?
То червь бесприютный,
Изгнанник высот,
Чья черная страсть
Твою душу сосет.

Уильям Блейк. Изречения невинности

Книга Тэль и Песни невинности и опыта лишь два из ключевых сочинений английского поэта-визионера XVIII века Уильяма Блейка, вплетенных в канву Мертвеца. Большой вопрос, стоит ли видеть в сложной и темной поэзии Блейка эзотерический ключ к прочтению фильма: Джармуш признается, что аллюзии на его строки и имя главного героя пришли в сценарий в последний момент. Тем не менее принципиально важно, что Блейк-бухгалтер не знаком со стихами своего знаменитого тезки-прототипа, а дикарь Никто парадоксальным образом знает их наизусть и постоянно читает с экрана (Джармуш наслаждается, выдавая туманные афоризмы Блейка за древнюю мудрость индейцев, ему удается ввести в заблуждение и публику, и героя). Почему бухгалтер вдруг обретает способность метко стрелять? Потому что поэт убивает словом и мыслью. Вы читали мои стихи? спрашивает Блейк, спуская курок. И в ответ на просьбу оставить автограф вонзает перо в руку предателя-проповедника.

Поэзия в Мертвеце такая же воздушная и могущественная субстанция, как пейот или табак, о котором каждый встречный постоянно спрашивает некурящего Блейка. Неудивительно, что, так и не научившись курить, к финалу он раздобудет табак и, как в навязчивом сне, окажется, что табак был необходим лишь ему самому для финального путешествия…

Из книги Антона Долина Джим Джармуш. Стихи и музыка

4 thoughts on “бутафорские трупы

  1. Приятелю не понравился, мол, многие сцены можно было снять иначе

  2. В этом смысле важно, что Депп полагает себя потомком индейцев и, как я читал, оплатил завершение съёмок.

    Знание индейцем школьной поэзии США объяснено явно. Потому произнесение им европейской мудрости на индейский лад имеет иное значение для основного зрителя фильма.

  3. Просто забавный факт про написание саундтрека к фильму – Нил Янг записал свои гитарные партии импровизируя, одновременно просматривая фильм. Так что саундтрек это реакция на происходящие события прямиком из первых звуков.

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *